Господи, Скажи AKhisam

В телефоне фотки из той жизни,
Где был смех и не было приказов.
Где чужой не называли «триста»,
Где друзей не собирал по фразам.
Помню каждого, кто был тут с нами,
Кто остался в поле россыпью гвоздик.
Этот шрам на сердце, а не в шраме,
И в душе теперь пожизненный гвоздь.
И когда-нибудь под мирным небом
Я налью сто грамм и выпью молча
За того, кто больше не приедет…
Мать, прости, твой сын стал сука волком.

Господи, скажи, мы станем прежними?
Или эта грязь въелась под кожу?
Пацаны с глазами опустевшими
Так боятся стать на мир непохожими.
Господи, скажи, мы станем прежними?
Или эта грязь въелась под кожу?
Пацаны с глазами опустевшими
Так боятся стать на мир непохожими.

Снова воздух пахнет горькой сталью,
Третий месяц тянется контуженно.
Мы тут делим пайку и усталость,
И молчание, что стало нашим ужином.
Рядом Лёха, парень из Самары,
Чинит свой потёртый автомат.
Говорит, ему приснятся фары,
Как вернётся в свой родной закат.
И когда-нибудь под мирным небом
Я налью сто грамм и выпью молча
За того, кто больше не приедет…
Мать, прости, твой сын стал сука волком.

Господи, скажи, мы станем прежними?
Или эта грязь въелась под кожу?
Пацаны с глазами опустевшими
Так боятся стать на мир непохожими.
Господи, скажи, мы станем прежними?
Или эта грязь въелась под кожу?
Пацаны с глазами опустевшими
Так боятся стать на мир непохожими.