Сын Илая SKG Records

Горизонт заштопан пеплом, солнце слепит, как целковый
Мир — обугленный скелет, закованный в догмат свинцовый
Мой маршрут — его фарватер, где барханы режут сушу
Слой известняка снаружи — слой бесчувствия на душах

Тридцать лет фантазии, Или тридцать лет виденья
Шаг в петлю анахронизма, ради акта возрожденья
Век за веком человек — архитектор катаклизмов
Ищет Слово, чтоб залить в бензобак для деспотизма

Людям нужен был каратель, трибунал и диктатура
Слово — лишь святой патрон, новая архитектура
Они жаждали чернил, чтоб выжигать чужие судьбы
Моя Книга — это мост. Вопрос лишь в том: куда пришли мы

И Если завтра этот Вавилон осыплется трухою
Что ты вынесешь в ладонях над кипящею смолою
Каковы твои стигматы? Кто твой внутренний Илай
Среди выжженных страниц свои смыслы выбирай

Искали силу в буквах, проглядев святой источник
Что останется от нас, когда сотрется этот почерк
Если Книга — это зеркало, где каждый безоружен
Оглянись: кем этот мир был так безжалостно разрушен

Я помню силуэт отца — сквозь марево и порох
Он защищал не свиток, а ума бездонный ворох
Но как поить толпу, когда колодец залит ядом
И Как шептать о тишине всем тем, кто бредит канонадой

Он не видел этот ад, но был ведо́м надеждой
Его марш по черепам ломал границы прежние
Мы открыли вам глаза — но в них застыла при́зма лжи
Развевая прах отцов, где след от прошлой жи́зни смыт

Земля не виновата, что её стошнило нами
Когда мы веру разменяли на торговлю чудесами
Я лишь эхо на песке, тень забытого пророка
Но вопрос застрял в зубах, до финального притока

Если текст — всего лишь повод, чтобы рвать друг друга в клочья
То зачем святое Слово возвращать из этой ночи
Строя Вавилон на склепах, ждём спасительного знака
Ты один прошёл сквозь пустошь... Но спасён ли ты от мрака

И Если завтра этот Вавилон осыплется трухою
Что ты вынесешь в ладонях над кипящею смолою
Каковы твои стигматы? Кто твой внутренний Илай
Среди выжженных страниц свои смыслы выбирай

Мы искали силу в буквах, проглядев святой источник
Что останется от нас, когда сотрется этот почерк
Если Книга — это зеркало, где каждый безоружен
Оглянись: кем этот мир был так безжалостно разрушен